НовостиИнтервьюТекстыФотоМузыка
«Комба» замедленного действия - Kroogi форум «Комба» замедленного действия

Kroogi форум — «Комба» замедленного действия

Пятьдесят семь выпущенных релизов, опыт создания гигантских фресок на стенах домов и собственный язык. Любовная лирика, фолк-мотивы, каверы на Цоя, мощные инструменталы и православный хип-хоп. Всё это — творческое объединение Комба БАКХ.

Коллектив из Костромы, созданный четырьмя школьными друзьями: Никитой Бариновым, Алексеем Логвиновым, Станиславом Пригореловым и Григорием Хлопониным (именно из их прозвищ — Бинпол, Аполлон, Квадрафил и Хлопяра (впоследствии ставший Патапычем) был сложен акроним БАКХ), в этом году отметил 15-летие.
Всё это время участники формации творят, особенно не стремясь к громкой славе, но при этом постоянно получая вполне лестные отзывы критиков, и сохраняют образ славянофилов — но так, что это даже в нынешнее время не режет слух фальшивой нотой псевдопатриотизма. О том, как Комбе удаётся сочетать несочетаемое, Kroogi поговорили с главным идеологом объединения Алексеем (Аполлоном) Логвиновым.


— Для начала скажите, как к вам обращаться: Алексей или Аполлон?

— А как вам удобно, так и обращайтесь.

— Договорились. А откуда вообще взялся «Аполлон»? У вас многое в творчестве с православной тематикой связано — и тут вдруг такая отсылка к греческой мифологии. Это что-то личное?

— Это прозвище появилось у меня случайно и связано с маркой «Союз-Аполлон», так что, скорее это про космос, чем про античного красавчика.

— Но вот портрет императора Николая Второго за вашей спиной, полагаю, висит не случайно. Считаете себя монархистом?

— Просто я люблю святого Царя, всю его Семью и Наследника. Временное правительство, большевики, чекисты и безумцы не имели права лишать Россию её Головы. Эта трагедия очень важна для меня.

— Но мы с вами почти ровесники — и в детстве нас воспитывали в диаметрально противоположной идеологии. Тогда откуда у вас это? Вы же, хоть пионером уже не были, но октябрёнком-то наверняка побывать успели?

— Не, октябренком тоже не был — закосил, прогулял специально. Воспитывали меня в семье, а не в школе, и делали это по любви, а не по идеологии партии.



— Тогда расскажите про православные мотивы в текстах «Комбы». Иногда очень сложно разобрать: стёб это, ирония или слова верующего человека о вере. Вы специально так делаете, чтобы наивный слушатель терялся в догадках: ёрничаете вы или говорите на полном серьёзе?



— Верующий человек не обязательно сама серьёзность. Юмор это очень хорошо. Но у нас большое многогранное творчество — есть и очень серьёзное, есть и с шуткой, а иногда бывает, что серьёзно-серьёзно, а в конце надо шутку, потому что без неё было бы слишком серьезно.


Или же, если это песни многокуплетные, которые мы пишем вместе с другими участниками Комбы, то у одного взгляд с этой стороны, у другого — с другой, и может получиться и так, и так.

— Сегодня обо всём, что связано с православием, и особенно — с православной церковью, чаще принято говорить без иронии и с пафосом, поэтому юмор в этом контексте звучит непривычно. Да и связь православной тематики с хип-хопом и рэпом — тоже. Вы вообще первые, кто стал это делать?

— Не первые и не последние. И это нормально — говорить без иронии о том, что для тебя свято. Юмора в церкви хватает, просто одно дело — живые люди шутят между собой, и другое — кто-то глумится над святынями и выстёбывает «попов на иномарках». Всему своё место, но что-то делать определённо некультурно и некрасиво.

— Как минимум, вы выделяетесь ещё удивительной плодовитостью. Дискографией в пятьдесят семь альбомов я даже не знаю, кто ещё может похвастаться. Как культивируете в себе такой творческий потенциал?



— Что касается альбомов, мы изначально от этого слова решили уйти…

— Да, в вашей терминологии это называется «выпуск».

— Потому что в моём понимании «альбом» — это очень серьезная работа на студии с профессионалами, очень дорогостоящая процедура. Впрочем, от неё сейчас многие люди отказываются, поскольку, как вы понимаете, дома можно выдавать продукт нормально звучащий в mp3.

К тому же, классический альбом подразумевает некую общую концепцию, какое-то общее звучание и некий формат. А у нас на выпуске и песня, и инструментал, и вообще не пойми что. То есть всего помаленьку — и нет цели выдерживать общую концепцию, скажем: вот в этом выпуске у нас будут только песни на белорусском языке, а есть цель просто собрать в кучу то, что накопилось, выстроить последовательность и как-то причесать.



А что насчёт того, откуда столько времени — я никогда не работал с восьми до восьми, у меня всегда было достаточно времени, чтобы погружаться в эксперименты — и я себе в этом удовольствии никогда не отказывал.





— То есть при компоновке выпусков в расчёт берётся только хронология: что написалось за определенный период, то и издается?

— Само слово «Комба» подразумевает комбинацию составных частей — и мы в своем творчестве на это делаем упор, чтобы цельное полотно слагалось из множества красивых элементов как некий коллаж, я его порой сравниваю со скатертью-самобранкой или с лоскутным шитьём.

Конечно, эти выпуски хронологичны, и у нас практически не бывало такого, что какая-то песня или инструментал лежит полгода, а потом в тему подходит. В основном всё, что создалось не стыдного на текущий момент, то и издается.




Я обычно делаю так: нарезаю болванку, сажусь в машину, уезжаю в тёмное место, включаю — и с блокнотиком делаю пометки. Это у меня ещё и мастеринг такой колхозный, потому что я смотрю, как там выпирают басы, где там что прибрать.
И последовательность тоже там же выстраиваю. Некоторые выпуски удачно получились — не то чтобы одно в другое перетекает, но так плавно идёт: одно-другое-третье, одно-другое-третье, потом закручивается — и можно заново диск слушать.

— То есть мастерингом занимаетесь только вы — это не коллективное творчество?

— Да, только на нулевом выпуске, который не был выпущен, мы пробовали сочинять, чтобы Никита был на басу, Стас на трубе, Гриша — не помню, на чём. Все остальное время всё музло, весь звук на мне.

— Надо же, я думала, у вас полноценный квартет.

— Это касается живого состава, широкого, который потом превратился вообще в семь человек, там мы действительно расписали инструменты, партии. Но сочинить, записать, аранжировать, свести их — это я всё равно тут один всю дорогу.



— А белорусский язык, который вы уже упомянули, в ваших песнях откуда? Это ваши корни?

— У меня старший брат женился на белорусской красавице в 1998 году — и я стал туда ездить два раза в год зимой и летом, у меня появилось там много друзей, и я очень люблю Беларусь, вот только недавно оттуда вернулся. За эти годы Беларусь открылась для меня с красивой, особенной, лирической стороны. Я там открыл для себя «Песняров», у них есть настоящие шедевры, скажем, песня «Пярапёлочка»...

— Я вот знаю белорусских музыкантов, которые «Песняров» наоборот считают чем-то, как бы это сказать, излишне кондовым, что ли…

— По сравнению с современной попсой это, конечно, очень целомудренно и консервативно. Но в свои годы они пёрли против такой кондовой «системы», какую нынешним хипстерам и не представить в страшном сне. Я очень уважаю Владимира Мулявина, который родился в Свердловске, учился, потом приехал туда и стал лицом белорусской музыки— и вот усы и лысина, до сих пор там этот имидж даже на президентском уровне сохраняется. Не знаю, мне это мило, мне всё нравится.

— Вот вы сами упомянули президента, а значит, вам не избежать моего следующего вопроса. Как сочетаются вот эта Белоруссия прекрасная с душевными замечательными людьми и Белоруссия, где правит «последний диктатор Европы», несменяемость власти и отсутствие свободы слова… Есть ли ощущение несвободы? Есть ли, наоборот, бунтарский дух?

— Я думаю, что люди, которые всерьёз говорят про диктатуру, они либо лукавят, либо никогда в Беларуси не бывали. Если «бунтарский дух» — это бухать и косяпорить, то это везде есть. Про свободу же слова глупо говорить, когда есть интернет. Пожалуйста, сколько угодно пишите на своей страничке, как вас зажимает диктатура и не даёт вам с другом равные права. Но это не протест, а сопли.

— К слову, рэп и хип-хоп изначально ведь зарождались как контркультура, но в вашем творчестве параллельно идут не только православные, но и патриотические мотивы — то, что сейчас в определенных кругах стало модным и всячески поощряется официально. Вы чувствуете. что совпадаете с этим «духом времени»? И пытаются ли вас как-то встроить в этот официальный патриотизм?

— С «духом времени» нам не по пути, потому что он во все времена пахнет корыстью, тщеславием и шаблонным мышлением. Сейчас время не либеральное (хотя потребительство и развлекуха по-прежнему во главе угла), поэтому карьеристы подстраиваются под нормальное желание народа перестать считать себя самих и свою страну отбросами. У них это получается пошло и неискренне, потому что ими движет любовь не к народу, а к своему коммерческому успеху.



Наше же творчество невозможно подогнать под формат. Мы — живые, а посему у нас преспокойно сочетаются, как резкие движения, так и сама степенность. Контркультура, православие и патриотизм — это гораздо в большей степени синонимы, чем какие-то несовместимые вещи. Ты должен протестовать против греха, живя на родной земле. Но такая позиция, при всей своей простоте — вразрез любому мейнстриму.

— Как я понимаю, вы и в творчестве стоите наособицу и не очень рвётесь к вершинам славы. При том, что о вас очень многие уважительно отзываются: Троицкий в своё время про вас хорошие слова говорил, «Афиша» вас хвалила и даже называла «лучшей молодой русской группой», мы вас очень любим. Но, кажется, в вас самих нет этого желания: максимально засветиться везде и раскручиваться.

— Да, мне кажется, глупо везде светить и раскручивать свои «щи». Все эти «звёзды» — это уже просто лица. За деньги эти лица можно прилепить к любой рекламе. А мне бы хотелось рекламировать чистоту улиц, речь без мата и слов-паразитов, рекламировать интеллект, образование и самообразование, популяризировать удаль, одиночную борьбу с вандалами, сокращение использования автомобилей, уважение к старшим и так далее. «Афиша» похвалила? Троицкому понравилось музло? — постараюсь от этого не возгордиться, есть масса вещей гораздо более важных.

— А вы гордый? Стараетесь не пестовать в себе эту гордыню?

— А она пестуется сама. Мне мало надо, чтоб начать думать только о себе. Причём вот, люди похвалят — я им не верю, хотя в глубине только респектов и жду. А напишут негативную критику — верю и расстраиваюсь—злюсь. Это всё признаки очень серьёзной гордыни.

— А как вы в связи с таким раскладом у вас в голове видите будущее «Комбы»? Куда вы идёте с этим проектом?

— У нас есть ряд шуточных предположений, основанных на исторических наблюдениях, когда великая личность умирает в нищете, однако её потомки потом…

— Вы только смотрите, ухо не отрезайте себе!
— А что ухо? Ну единственно — некрасиво будет. Так-то Ван Гог себе мочку отрезал, это на слух не влияет. Этот человек мучался, страдал, он большой молодец, он работал при этом очень много, и было бы здорово быть на него похожим. Смысл в движении, а не в цели.
Время всё расставит на свои места.

Конечно, иногда бывает обидно — и это тоже гордыня, — сколько лет этим занимаешься, а воз и ныне там. Это хороший стимул двигаться и меняться, а не завистливо ныть, глядя на успешных артистов в ютубе.



— Но вы же выступаете и в сборных концертах, на живых фестивалях?

— Да, но раньше с этим огромным живым составом из семи человек это было очень тяжело: приехать сорок минут где-то отлабать, так это мы только подключаться будем сорок минут, а потом ещё что-нибудь где-нибудь засвистит-завопит… Сейчас я обычно выступаю один с кучей железа.

А что касается живого состава, я не скажу, что мы первые, мы наверняка не первые, но сейчас это очень популярно: большинство рэперов набирают живые составы. И, конечно, их очень прёт, что тут барабаны, гитара, бас, а сверху читочка, и все такие: «О, круто!». Нас тоже поначалу это очень пёрло. Но если добиваться всё-таки какой—то фирмЫ, то мы с этим составом добивались фирмы года четыре, а то и пять. Как раз для фирмы мы взяли ещё пианистку, каждому метроном засунули в ухо…



— Фирмы — значит, студийного звучания?

— Понимаете, я, может быть, придирчив, но вот идёт третий куплет пятнадцатой песни — и если там барабанщик ножкой пнёт, то это меня страшно напряжёт. А если он не пнёт, а сделает дырочку в затакте, то это он значит молодец, контролирует себя. Вот, что я имею в виду под «фирмой». Это не просто надо в тексте не запнуться, это так, как принято на Западе играть, — точно и хорошо, чисто и уверенно, так, как задумано.

А поскольку задумывал это я, меня это очень вымотало. Фирмы какой-никакой мы добились, молодцы, выступили в Петербурге, выступили в Москве, в Костроме сняли концерт на видео — и слава Богу.

— Когда я готовилась к этому интервью, натыкалась на то, что вас, возможно из-за той самой иронии, порой сравнивают с «Кровостоком», песни которого уже чуть ли не запрещены в России. А вам самим кто близок из современных коллективов?

— Никто не близок. Барабанщик наш, да, слушал «Кровосток», а я — так, одним ухом, но нет, не близко.

— В давних интервью вы, помнится, говорили, что Prodigy котируете?

— Нет, всё уже. Это было круто, когда это было круто. Это очень хорошая была энергетическая музыка в середине девяностых. Вообще, да, я так и думал, что вы спросите про то, кто мне нравится…

— Кто нравится, кого слушаете, на кого ходите, на кого бы хотели пойти?

— Я хожу на симфонические оркестры, особенно — если играют наших. Рахманинова, Свиридова, Мусоргского, например. Наибольшее удовольствие для меня — сидеть в кресле, большой симфонический оркестр, вот этот океан пошёл волноваться, глаза закрыл, глаза открыл — это круто.

Ещё бразильский есть композитор Эйтор Вилла-Лобос — у него там с оркестром и барабаны бразильские, и куика начинает верещать иногда. Замечательная, волнующая музыка. Причём, он в своё время ушел из консерватории в связи с тем, что там насаждали западно—европейский подход.

Из современных коллективов мне нравится этно-трио «Троица» из Белоруссии. У них нестандартное всё. То есть там даже у человека на барабанах не стандартная барабанная установка, а свой набор барабанов, каких-то шуршалок и всего такого. Мне нравится, когда так всё решается, они большие молодцы.

Люблю африканцев, они иной раз буквально спасают — в их преимущественно мажорных песнях очень много солнца, ручного труда, здорового общества. Нравятся и эфиопы, и гвинейцы и музыканты Мали.

Ещё группа из Австралии этно-трио Hiatus Kaiyotehttps://youtu.be/Ozr4KsZBTvQ. Они вчетвером играют: басист очень умный, барабанщик душевный парень, блестящий клавишник и девчонка — на гитаре и поёт. Все с очень хорошим вкусом. Они были номинированы на Грэмми, и у них своё звучание, стильные аранжировки и радостные концерты.

— У меня ещё есть не связанный с музыкой вопрос. Я открыла раздел «Комбо-мова» вашего сайта, погрузилась в него, вынырнула из него — и хочу теперь спросить: что это вообще? Насколько это ирония, насколько это всерьёз и откуда вообще этот пласт фольклора?

— А это вполне естественно. Противоестественно — это то, что сейчас люди и в Твери, и в Магадане говорят одинаково, у них даже нет акцента и говора. А естественно — это когда в Москве говорят так, а во Владимире уже немножечко иначе. Люди живые и язык живой. А комбамова — это с одной стороны была какая-то наша подростковая закрытость, типа сказать «пойдём, позобаем» («зобать» на жаргоне «Комбы» означает `курить`, — Kroogi) — и никто не понял, куда это мы пошли.

— А этот лексикон как-то основан на диалекте или говоре вашего региона? Не сами же вы это придумывали?

— Нет, это смесь искусственная. Частично это слова придумавшиеся сами собой, частично — придуманные белорусскими товарищами.

— Когда я эту «мову» читала, я вот о чём думала: вы ведь не просто музыканты, у вас синтез искусств: вы пишете песни, расписываете фрески, у вас такое движение и своя настоящая субкультура.
И вот сейчас я говорю с вами, вижу интеллигентного крайне дружелюбного человека, и понимаю, что вы мне напоминаете своей формацией питерских митьков. Это такие очень образованные люди, которые при этом стараются говорить просто и жить просто, и при этом очень добрые. Вам не приходила в голову такая параллель?




— Спасибо за добрые слова. Вы знаете, это, может быть, российская черта: у нас восприимчивость очень большая ко всему, и когда Пётр завез Европу в Россию, это было все дико сперва, но в итоге мы поднялись и пришли к Чайковскому и Рахманинову, уже говоря с Европой на европейском языке. Мы уже стали ничуть не хуже, а в чем-то и лучше Европы, мы культурно очень восприимчивы.



И во мне это тоже есть — и про митьков и про Голди, и про случайно услышанную бедуинскую попсу. Всё, что есть хорошего и цепляющего — надо брать.




И митькам я очень благодарен, потому что своё время у них две кассеты митьковских песен вышли, и они мне очень помогли навести какие—то мосты с семьёй, мне и моему брату среднему. Там были все эти песни про «Плещут холодные волны…», «О чём ты тоскуешь, товарищ моряк..», «Если я заболею...».



— Да, у меня тоже они были, там Шевчук пел, Бутусов пел…

— Да, Чиж и Скляр и ещё многие. Так вот, мы, выучив эти песни с кассеты, пришли к бабушке на день рождения и стали это всё под гитару исполнять. И там даже слёзы были, поскольку митьки очень важную сделали работу, выпустив такой сборник — именно для наведения мостов между поколениями. Потому что в девяностых казалось, что мы совсем улетели далеко от тех старичков. Но оказалось, что мы чувствуем и любим очень похоже. Так что здорово, что вы нас сравниваете с митьками, это очень приятно.


— И последний вопрос — опять не про музыку: а изобразительным искусством вы продолжаете заниматься? Какие-то акции проводите? Что-то расписываете?

— Я сейчас сделаю, может, какое-то громкое заявление, но всё-таки вернусь к началу беседы о контркультуре или желании быть на гребне волны. Вот мы партизанили в городе и рисовали стены, и получалось красиво — и это было круто.



А сейчас — в Москве, например, — это просто задача, которая ставится перед ЖЭКами, или конкурсы там какие-то проходят. Забиваются рисунками большие фасады, и очень модно стало говорить, что это стрит-арт. И тут у меня возникает внутренний протест. В общем, я от этого хочу быть в стороне. Предложи мне сейчас гигантский фасад, я скажу: нет, давайте мы сначала разберёмся с каким-нибудь запоганенным забором тут, а лучше вообще давайте пойдём мусор собирать.
То же самое с какими-то политическими и патриотическими рэпами. Отчасти из-за внутреннего протеста мы уже давненько таких не пишем текстов, да и вообще никаких не пишем текстов, чтобы ни в какую чужую струю нас не занесло.

Может, это опять та самая дурацкая гордыня. но мы как бы за всех — и против всех. За всех — в том смысле, что мы за народ и хотелось бы быть от лица народа: и гопников, и интеллектуалов, и просто нормальных людей. Но против вот этих всех артистов, вот этих певцов, музыкантов, вот этой всей богемы и тусовки. У нас другие круги…

Беседовала Диана Черниченко
© Kroogi форум 06 нояб. 2015 11:09
Комментарии